1960 год. Альфред Хичкок снимает сцену убийства Мэрион Крейн в мотеле - три минуты экранного времени, на монтаж которых ушло семь дней. Фильм Александра О. Филиппа разбирает эти 78 кадров и 52 склейки с дотошностью эксперта-криминалиста. Каждый план, каждый звук и каждое движение камеры превращаются в улику. Режиссёры, операторы и историки кино объясняют, как Хичкок обманул цензуру, заставил зрителя увидеть больше, чем показано на плёнке, и навсегда изменил правила хоррора. Герой здесь - сама
Они выросли с верой, что усердная работа и верность корпорации гарантируют спокойную старость. Теперь их дети снимают квартиры в складчину и меняют профессии каждые три года, а внуки меряют успех подписчиками. Режиссёр Лорен Гринфилд, отталкиваясь от разговора с собственными детьми, выводит на экран тех, кто формировал эти правила: от опального олигарха до менеджера средней руки. Но диалог быстро перестаёт быть монологом о прошлом. Собеседники Гринфилд - каждый из своей эпохи - защищают свою
Группа молодых людей, когда-то порвавших с закрытым культом, живёт с оглядкой: прошлое не отпускает, хотя они пытаются делать вид, что всё позади. В Лос-Анджелесе один за другим исчезают трое бывших участников той же организации. Связи между пропавшими нет, но для тех, кто знает, что такое культ изнутри, совпадение выглядит как сигнал. Паранойя перерастает в холодный страх: кто-то методично вычёркивает их, одного за другим, и полиция бессильна, потому что улик нет. Герои понимают: либо они сами