Крупным планом - цветная хроника, какой её почти не видели. Не чёрно-белая абстракция, а лица, форма, пыль на дорогах, запечатлённые в ту самую минуту. Этот документальный сериал не пересказывает историю нацизма, а вглядывается в её механику: как партия входила в доверие, как «новый порядок» встраивался в жизнь оккупированных территорий, как культурная нация оказалась способна на систематическое насилие. Карты, схемы и аранжированная музыка великих композиторов работают не фоном, а инструментом
Генерал-фельдмаршал Паулюс, чьи 6-я армия замерзала под Сталинградом, вспоминал, что карты Восточного фронта приходилось перерисовывать каждый день. В 1941 году Гитлер нарушил золотое правило войны, напав на Советский Союз и открыв второй фронт. План «Барбаросса» запустил противостояние, которое по масштабу и интенсивности затмило всё, что было до него. Редчайшие кадры кинохроники и интервью с участниками боевых действий воссоздают этот период. Герой документального цикла - сама война на
Германия, 1930-е годы. Страна с богатейшей культурой в центре Европы рукоплещет человеку, лишённому сострадания и одержимому ненавистью. Документальный сериал исследует, как воплощение зла стало кумиром миллионов ещё до того, как его жажда завоеваний оставила пол-Европы в руинах. Историк Лоуренс Риз разбирает механизмы харизматической власти. Он показывает не только жестокость Гитлера к политическим противникам, но и то, как ненависть постепенно превратилась в государственную политику, ведущую
Редкая съёмка с высоты птичьего полёта охватывает лагерь целиком, но холодный порядок бараков и труб виден и так. Спустя шестьдесят лет после освобождения документалисты собирают свидетельства тех, кто был по обе стороны колючей проволоки. Бывшие эсэсовцы, охрана и сами узники говорят об одном и том же месте, но их воспоминания не складываются в общую картину. Для одних Аушвиц был будничной работой с графиком дежурств и обеденным перерывом. Для других - адом, где каждая секунда могла стать
Лидеры антигитлеровской коалиции договариваются о будущем мира, пока на фронтах гибнут миллионы. Сталин, Черчилль и Рузвельт встречаются в Тегеране, Ялте и Потсдаме, чтобы перекроить карту Европы. За каждым словом протокола стоят судьбы тех, кого эти решения сломают или спасут. Архивные съёмки и откровения очевидцев - бывших советских милиционеров, моряков арктических конвоев, ветеранов Красной Армии - вскрывают механику большой политики. Высокая дипломатия оборачивается трагедией для простых