Весна 1944-го. Война дышит на лад, но Крым ещё в оковах. Генерал Толбухин принимает на себя тяжесть удара — его Четвёртый Украинский фронт начинает сложную операцию. Это не просто наступление, это выверенный расчёт, третий сокрушительный удар по врагу. Советские войска движутся с решимостью, которую уже ничто не остановит. План построен так, чтобы сохранить жизни солдат и сокрушить мощную оборону немцев. Идёт тяжёлая, кровопролитная работа. И вот — кульминация. Штурм Сапун-горы. Ценой
Это история пути из тьмы к свету. Сын крепостного, Тарас с детства познал тяжесть чужой воли. Его душа рвалась к красоте, к искусству. Случайная встреча, милость сильных мира сего — и вот он уже в Петербурге, студент Академии художеств. Казалось бы, судьба улыбнулась. Но свобода, полученная лично для себя, была ему тесна. Его стихи, его картины рождались из любви к порабощенной родине, из боли за свой народ. Слава пришла к нему как к поэту-борцу. И эта же слава стала его крестом. Власть не
Трое подростков прячутся в землянке под старым дубом. Лида, Володя и Петька. Живут в страхе и холоде, среди мешков с подмокшей картошкой и ящика тротила. Их война — это не линия фронта, а тихая, едкая ненависть. Приходит связной, дядя Миша. Голодные глаза загораются: эшелон с танками идёт к фронту. Завтра к полуночи — у развилки. Володя рвётся в бой сразу, но Лида, обветренная и уставшая, останавливает: «Жди темноты. У реки патруль с собаками». Петька, разбирая взрыватели, предлагает путь по
В Ревеле пахнет смолой и солёным ветром. Иван Никулин, русский матрос, чинит палубу, а его друг Федя болтает о житье-бытье. У Ивана за пазухой письмо от жены Агафьи, он часто к нему возвращается мыслями. Но покоя нет — у мыса уже кружат шведские корабли. Под Выборгом начинается бойня. Ядра рвут борта, воздух гудит от свиста и криков. Иван, сам раненый, перевязывает окровавленную руку юнги Петьки. «Не ори, браток, щас как затяну — и домой поползем», — хрипит он, пытаясь утешить мальчишку. В
Олекса с ржавым карабином пробирается к хутору. В кармане у него — схема немецкого склада, нарисованная углём на клочке газеты. Он и его товарищи, Марыся с раненой рукой и бывший тракторист Федор, ждут темноты у старой мельницы. Каждый шорох, лай собаки — нож в сердце. Вот уже Марыся готова бросить гранату в приближающийся патруль, но Федор останавливает её: с возом сена идут дети. Они живут в предательстве, как в паутине. Старуха Ганна, притворяясь слепой, передаёт записки в горшке с молоком.