Красный барон (1971)

Каждое утро Манфред проверял обшивку своего триплана в ангаре под Берлином. Рядом механик Карл ворчал на сломанный стабилизатор. Война была рутиной из промасленных перчаток, дрожащих пальцев новичка Эриха и карт с пометками о зенитках.

После боя, где пуля пробила бензобак, Манфред нашел Эриха в углу, беспомощно разбирающим пулемет. Он усмехнулся, протянул тряпку — не словами, а делом пытаясь передать то, что держит их в воздухе. А потом, увидев в небе SPAD’ы, нарушил приказ, уведя звено высоко к облакам. На земле его ждал гнев командования.

Возвращаясь в барак, он нашел в ящике фотографию племянника. «Вернись до Рождества». Уголок был прожжен сигаретой — случайно или намеренно, он не знал. Эта маленькая обгоревшая фотография говорила о доме, о жизни за пределами ангаров и зениток, громче любых приказов или раций.