Сталинград (1992)

В развалинах мельницы на берегу Волги немецкий ефрейтор Йоханн рыл щель в мёрзлой земле. Пальцы вязли в грязи. Рядом, в подвале, шестнадцатилетняя Таня варила в жестяной банке суп из воробьёв. «Угощайся, фриц, а то сдохнешь», — бросала она кости в воду. Так они и жили — по соседству, в аду. По вечерам он отдавал ей пайковые сигареты, а она подсовывала свёрток с тёплым картофельным пеплом.

На Комсомольской улице, в полуразрушенном госпитале, медсестра Лида перевязывала раненого майора. Он кричал, требовал отрезать почерневшую ногу. Через три дня она нашла его мёртвым. В кармане — записка «Прости» и сломанная кукла для дочки.

А у колодца Йоханн и Таня столкнулись взглядами. Она выхватила у него фляжку со спиртом. «Для дезинфекции… или забыл, где война?» — и разбила её о кирпич. Через час взрыв миномёта засыпал вход в их убежище. Земля, ржавые гильзы. И тишина.