Кислородный голод (1991)

В части объявили дембель. Старожилы, почувствовав свою безнаказанность в последние дни, обрушили на молодых всю накопленную злобу. Унижения стали ритуалом, повседневностью, которую все молча сносили. Все, кроме рядового Билыка.

В его молчаливом сопротивлении была не злоба, а какая-то отстранённая ясность. Он не лебезил, не пытался угодить, просто оставался собой. Это выводило «дедов» из себя. Один из них, глядя на Билыка, бросил фразу, которая повисла в воздухе тяжёлым предзнаменованием. Он сказал, что такие, как он, здесь сами вешаются.

И всё замерло. Эта фраза не была простой угрозой; она обнажила самую суть происходящего — систему, где человека могут довести до края, до того самого последнего шага. И все понимали, что это не метафора. Дальше — тишина. Такая густая, что в ней нечем дышать. А он просто смотрел куда-то поверх них, в свою пустоту.