Хуа Цян рубил имбирь на тесной кухне «Золотого дракона», пока хозяин Лю Вэнь не потребовал готовить бургеры для туристов. Тогда Хуа швырнул полотенце и уехал в деревню Шибай, прижимая к груди засаленные кулинарные тетради отца. Там старик Ли учил его варить бульон на хрипящих костях, приговаривая, что огонь должен спать, а не гореть — как женщина перед рассветом. Через полгода в переулке за рынком Цинпин появилась лавка «Лапша с душой»: три стола, ржавая плита. Офисный клерк Чэнь, попробовав
В деревне Линьцзян Хуа Мэйлинь, дочь казнённого полководца, прячет шрам от цепей под рукавом. Она учит девочек стрелять из лука, поправляя их дрожащие пальцы. Гнев, говорит она, плохая тетива. Ночью приходит весть: войска Цзян Жуна у переправы. Через три дня будут здесь. Мэйлинь спокойно режет свиную грудинку, приказывая достать старые доспехи из колодца и привезти порох. В разгар боя за форт её младший брат Чжан Вэй сталкивается с предателем — кузнецом Лю Бо, который когда-то клялся на могиле
Всё началось с тишины. Он просыпается в больнице, не помня ни своего имени, ни прошлого. Врачи называют его Чэнь. Он пытается вернуться к обычной жизни, но её очертания расплывчаты, как сон. Внутри — лишь пустота. Потом приходят воспоминания. Обрывки. Тёплый свет в окне, чей-то смех, чувство потери, острое, как боль. Он идёт по следам своего прошлого, встречает людей, которые словно знают его. Но они видят в нём другого человека — того, кем он был когда-то. Он находит Ли На. В её глазах — целая