Он был блестящим хирургом, а теперь — никто. Пустота вместо прошлого, тишина вместо лица. Пока однажды на улице к нему не подошёл мужчина. Он смотрел на него так, словно видел сквозь годы, и назвал его Якубом. Это имя стало ключом, который начал открывать запертые двери. Обрывки лиц, запахов, голосов. Воспоминания накатывали, как волны, — болезненные, неотрывные. Он узнавал себя в этих отражениях, в историях, которые рассказывал тот незнакомец. Постепенно из пепла проступал контур другой жизни,
Женщина-прокурор приходит к отставному офицеру с делом о налёте на банк. Дело — паутина, в которой всё не то, чем кажется. Она предлагает ему единственный шанс — вернуть себе имя, славу, вернуть всё, что он потерял. Это сделка с прошлым. Он соглашается. Не из амбиций, скорее от усталости. От тишины, которая стала невыносимой. Вместе они начинают распутывать клубок, где каждый след ведёт в тупик. Их отношения — это не доверие, а осторожное партнёрство двух людей, помнящих о своих ранах. Она
Марек возвращается в Лодзь неудачником, уволенным с работы грузчика. Мать встречает его с упрёком, в баре «У Гжегожа» пахнет жареным луком и безнадёгой. Его старый друг Кшиштоф напоминает ему о прошлом, о той ярости, что когда-то жила в нём, и затягивает в подпольные бои в гараже. Но прошлое настигает в лице ростовщика Здислава, требующего долг отца. Деньги нужны срочно. Марек начинает подрабатывать ночным таксистом на старой «Варшаве», украденной у друга. В этом хаосе он случайно встречает
Марек воровал кабели с заброшенного завода. Его сестра Агата, медсестра, находила в его рюкзаке медные обрезки и ругалась. «Опять за старое? Хочешь, чтоб мать инфаркт схватила?» Они жили в хрущевке, где пахло луком и безнадегой. Он встретил Казимежа, бывшего электрика. Тот прошептал про схемы на конторе в Легнице. «Если достанешь — полтинник твой». Агата, возвращаясь с ночной смены, видела у подъезда серый фургон без номеров. Чуяла беду. Она показывала ему фотографию отца в милицейской форме.
Польский корреспондент Ришард Капущинский пробирается через охваченную гражданской войной Анголу. Луанда — это город, заваленный обгоревшими шинами и битым стеклом. В порту на него кричит командир Карлуш, угрожая пулей за камеру. Ришард учится выживать: меняет пачку сигарет на бензин, находит механика-подростка, чинящего джип гаечным ключом за поясом. Его сопровождает водитель Фартадо, чьи португальские романсы смешиваются с треском рации. За городом — другая война: пустые колодцы, дети, жующие
Бывшая жена Магда звонит Павлу Ковальскому и говорит, что их дочь Оля не вернулась домой. Взяла санки и пропала. Павел, бывший следователь, приезжает в Закопане. В её рюкзаке он находит билет на канатку и клочок карты с отмеченным старым шахтным тоннелем. Местный бармен бурчит, что туристы лезут куда не надо, а потом их кости находят весной. На записи с уличной камеры Павел видит, как Оля в синей пуховке оглянулась, будто кого-то узнала, и свернула за угол костёла. А потом находит мёртвую
В Польше семидесятых, в гуще соцлагерной серости, живёт Януш — молодой следователь. Ему поручают дело об убийствах женщин, от которого уже отказались другие. Коллеги шепчутся, что он не справится, четвёртый за год. Но Януш упрям. Он приносит чуждые советской системе методы: западные переводные методички, построение психологических портретов, работу с компьютером. Начальство смотрит на это как на буржуазную ерунду. Втайне от системы он собирает команду таких же отчаянных. Они подключают
Кася работает в отделе редких книг, её сосед Марек — вагоновожатый, вечно чинящий свой трамвай. Их встреча у рыночного лотка — случайная ссора из-за рассыпавшихся огурцов. Но всё меняется, когда Кася получает в подарок старую книгу. В ней она находит фотографию 1983 года: её пропавший отец запечатлён с мужчиной в форме вагоновожатого, которым оказывается Марек. Она начинает рыться в архивах, пытаясь понять, что случилось с отцом после забастовки на заводе. Тени прошлого становятся гуще. В
В канун Рождества Василина, дочь лесника, сидит на печи в лохмотьях. Мачеха Одарка, злая и жестокая, выгоняет её в ночной лес за хворостом, шипя, что не жалко, если та не вернётся. Отец Степан молча топит печь, не вступаясь. Мороз щиплет щёки, снег хрустит под лаптями, в темноте видны только звёзды да следы зайцев. В глухомани, под старой елью, из тени появляется Лесник — высокий, с глазами, как угли, и рогами в инее. Голос его клокочет, словно вода подо льдом. Он требует отгадать загадки. «Что