Дюнкерк (1958)

На пляже — холодный чай в жестяной кружке, грязные повязки и баржа с пробоиной. Томас, санитар, ползком пробирается к Гарри, пулемётчику, у которого болят швы на голове. А вокруг — каски в воде, сапоги, прибитые к берегу. Мэгги у походной кухни отгоняет матросов от картошки. Всё держится на упрямстве.

В Ливерпуле Эдди спорит с женой. Его «Мэри-Энн» — рыбацкая лодка, промазанная китовым жиром. Она должна дойти. Сын Джимми чинит сети, стараясь не плакать. Они выходят в море, как и сотни других, — за солдатами, которые ждут на песке.

А в госпитале Кале — Клара. Йод, кровь на платье, бутылка джина под столом. Она шепчет: «Если спросят — я в подвале». Перевязывает француза, который в бреду твердит о своём ружье. Она не понимает слов, но держит его за руку.

И вот эти три берега — пляж, порт, госпиталь — медленно стягиваются в одну точку. Не героика, а выдержка. Чья-то последняя картошка, чей-то уголь в ведре, чьи-то потрескавшиеся ладони на штурвале. Просто люди, которые в разгар отчаяния делают то, что должны.