Дело Мурера: анатомия одного судебного процесса (2018)

В зале суда пахнет деревом и пылью. Судья Лангенбюхнер листает папку со снимками сгоревших бараков. Прокурор Криглер, в пиджаке с потертыми локтями, ставит на стол кассетник. Из него доносится ровный голос обвиняемого, Адольфа Мурера: он отвечал только за расписания.

У двери, опираясь на костыль, стоит Ирене Гольдман. Шрам на руке скрыт чёрной перчаткой. Она рассказывает, как их везли в товарном вагоне, как дети плакали от жажды, а двери не открывали. Мурер смотрит в окно на мокрый снег.

Криглер раз за разом выводит его из равновесия. Мурер роняет очки, когда на столе ложится карта Освенцима с пометкой «Sonderzug» — тот самый поезд. «Неужели вы не слышали криков?» — «Составы шли по графику».

В перерывах он пьёт кофе из автомата, крошки печенья застревают в складках пиджака. Ирене курит в коридоре, дрожащими пальцами гладит вышитый платок.

А под конец появляется документ — приказ о расстреле. Мурер стирает пот со лба: «Подпись не моя». Криглер усмехается: «Но почерк — ваш». И в этой тишине становится слышно, как тяжело дышит вся эта комната, насквозь пропитанная прошлым.