Камера наблюдает за ними без прикрас. Вот они, европейцы на джипах, в сафари-костюмах. Они приехали в Африку не за пейзажами. Их цель — убить. Выследить, прицелиться, выстрелить. А потом — сфотографироваться на фоне того, что только что было живым. Улыбки, рукопожатия. Деликатный ужин после удачного дня. Мы видим, как к этому приучают детей. Мальчик с ружьем, отец где-то за спиной. Взгляд, в котором еще есть неуверенность, но уже проступает привычка. Это становится семейной традицией.
Тереза перешагнула пятидесятилетний рубеж, и в её родной Австрии это молчаливый приговор: время желаний прошло. Она берёт отпуск и улетает в Кению, где всё иначе. На побережье её ждут белозубые юноши, готовые за плату стать кем угодно: нежными любовниками, заботливыми спутниками, жрецами чувственности. Тереза покупает не просто секс, а иллюзию нужности и тепла. Но чем больше она отдаётся этому вулкану доступной эротики, тем острее в ней просыпается голод по настоящей близости. Её нежность
Рентгенотехник Анна-Мария убеждена: рай там, где Христос. Свой отпуск она тратит не на отдых, а на крестовый поход по Вене. Ежедневное паломничество с полуметровой статуей Девы Марии от дома к дому должно вернуть Австрию на путь добродетели. Эту миссию прерывает возвращение мужа, которого она не видела много лет. Он египтянин, мусульманин и прикован к инвалидному креслу. Два человека с абсолютной верой оказываются под одной крышей. Компромисс невозможен, а любовь давно стала оружием. Каждый из
Медсестра Ольга оставляет семью в Украине ради лучшей доли на Западе, а оказывается с ведром и тряпкой в австрийском доме престарелых. Пауль, безработный охранник из Вены, не находит причин просыпаться по утрам и отправляется с отчимом в обратном направлении - на восток, в Украину. Ульрих Зайдль снимает безжалостно: нищету, старение, телесность и отчаянную жажду денег здесь не приукрашивают. Две судьбы движутся навстречу друг другу, но не пересекаются - только суровая реальность, где мечты о
Австрийские подвалы: места хранения ненужного хлама, старых велосипедов и консервов. Но для владельцев этих домов подвал - единственное пространство, где можно быть собой. Именно сюда они спускаются, чтобы прожить ту жизнь, о которой молчат наверху. Компания мужчин распевает нацистские песни под портретами Гитлера. Доминатрикс методично проводит раба через унижения к обоюдному освобождению. Домохозяйка с нежностью баюкает кукольных младенцев. Ульрих Зайдль не комментирует и не судит: камера
Вена начала восьмидесятых. Маленький человек в кепке идёт по городу, и город подстраивается под его шаг. Режиссёр Ульрих Зайдль снимает портрет без пафоса: герой не жалуется на рост, не ищет сочувствия. Он просто живёт - достаёт ключи, здоровается, перекладывает сумку. Камера держит дистанцию, не лезет в душу, но успевает заметить, как он поправляет кепку перед зеркалом. В этой короткометражке нет громких слов о доброте, она читается в жестах и молчании. Человек маленького роста не просит
Выпускной бал в Хорне: ради этого вечера подростки шьют платья, репетируют танцы и ждут, когда же наконец начнётся праздник. А их родители откладывают работу, чтобы посудачить о нарядах и отвлечься от будничных забот. Ульрих Зайдль смотрит на земляков внимательно и без насмешки: кто-то стесняется, кто-то пьёт лишнего, кто-то отчаянно хочет выглядеть счастливым. Камера фиксирует и неловкость, и искреннюю радость, и то, как за парадной суетой проступает усталость маленького австрийского городка.
Австрийский пенсионер Йозеф живёт в доме, где каждая вещь напоминает об умершей жене. Почти год он разогревает замороженные обеды, которые она приготовила перед смертью. Когда запас подходит к концу, Йозеф решает найти новую спутницу жизни. Он рассматривает в бинокль чешскую деревушку за границей и выбирает вдову Паулу. Она живёт в доме без водопровода с собаками и чёрно-белым телевизором. Йозеф собирается и отправляется через границу, чтобы убедить её стать его женой.
Эвальд за сорок, он много лет живёт в Румынии. Оставив девушку, он уезжает в глушь, в заброшенную школу среди лесов. С местными мальчишками он превращает руины в крепость: чинят стены, красят ворота, играют в солдатиков и смеются. Дети получают свободу, которой у них не было, а Эвальд - новое дело и новую роль. Но деревня смотрит косо, взрослые не доверяют чужому мужчине, собравшему чужих сыновей. И когда подозрения начинают расти, Эвальду приходится встретиться с тем, что он прятал от себя
Когда-то он собирал залы, теперь Ричи Браво поёт для постояльцев пустого отеля на итальянском курорте. Сладкоголосый певец давно вышел в тираж и держится на плаву за счёт старых поклонниц: он очаровывает их песнями из прошлого, манерами мачо и, если повезёт, ночными визитами, но совсем не бескорыстно. В мертвый сезон его жизнь и так держится на тонкой нитке, а тут ещё отец, фашиствующий старик, доживает век в доме престарелых и то и дело вторгается в дела сына. И в самый разгар этой рутины
Посетитель заходит в выставочный зал и останавливается перед картиной. В его взгляде - не профессиональный анализ, а личное, почти случайное столкновение с изображением. Он стоит молча, но где-то внутри рождается реакция: узнавание, недоумение, воспоминание или внезапная ассоциация. Режиссёр фиксирует этот краткий миг созерцания. Каждый новый экспонат становится поводом для короткого монолога: человек пытается перевести визуальный образ на язык собственного опыта. Но чем абстрактнее работа, тем
Лагерь в Австрийских горах, лето. Тринадцатилетняя Мелани среди таких же девочек выполняет упражнения, ходит на консультации по питанию и тайком меряется, кто больше выпьет на дискотеке. В перерывах между ночными боями подушками она влюбляется в директора лагеря, доктора, который старше почти на сорок лет. Мать Мелани ищет мальчиков в Кении, тётя поглощена проповедями. А здесь, среди расписания и гор, девочка пробует удержать чужое внимание, не понимая, насколько хрупка эта игра. Тёплый воздух,
Плавится асфальт в пригороде Вены, зажатом между автострадами и гипермаркетами. Люди снимают с себя всё до трусов и бикини, но от удушающей жары не спрятаться. Дни текут лениво, а ночи превращаются в алкоголь, секс и внезапные вспышки ярости. С каждым градусом терпение тает, и соседи, ещё утром дремавшие в шезлонгах, срываются в насилие. Расплавленные мозги перестают подчиняться хозяевам, и обезумевшие дикари заполняют улицы. Укрытия нет, бежать некуда, остаётся только наблюдать, как
Ключ к этому фильму - не глянцевые обложки, а запах дешёвого пластика и пота в примерочной. Три молодые венские девушки, Вивиан, Лиза и Таня, пытаются пробиться в модельный бизнес. Одна готова на всё ради обложки журнала. Другая заполняет пустоту между кастингами пластической хирургией и кокаином. Третья ищет спасения в картах Таро и йоге. Режиссёр Ульрих Зайдль не даёт им шанса на красивую ложь. Камера фиксирует каждую неловкую позу, каждую секунду, когда надежда сменяется тупым отчаянием. Это
Одиночество в большом городе заставляет человека искать тепло там, где его не отвергнут. Герои этой документальной ленты - люди, чьим главным собеседником, партнёром и членом семьи стала собака. Разочаровавшись в общении с себе подобными, они отдают животным ту привязанность, которую не могут разделить с другими людьми. Пёс становится и любовником, и ребёнком, и единственным существом, ради которого стоит возвращаться домой. Ульрих Зайдль снимает эти отношения без осуждения, но с холодной