Лето 1945 года. Япония ещё воюет, хотя исход войны очевиден. Император Хирохито получает доклады о разгромленной Хиросиме и голодающих солдатах, но продолжает делать вид, что ничего не происходит, и даже пытается отвлечься на научные занятия. Однако время иллюзий заканчивается: ему предстоит два решения - объявить капитуляцию и отречься от божественного статуса. Вокруг сотни офицеров кончают с собой, не вынеся позора. Хирохито принимает личное бесчестье, чтобы спасти нацию. Генерал Макартур
Современный человек без объяснений переносится в Эрмитаж начала XVIII века. В пустых залах он встречает иностранца, напоминающего французского дипломата XIX столетия. Вместе они скользят сквозь триста лет российской истории, становясь невидимыми свидетелями: Пётр Первый распекает генерала, Екатерина Великая репетирует пьесу, последний император обедает в кругу семьи. Странник и его спутник ведут спор о связи России и Европы, но главное здесь другое. Герой движется не целью, а растерянностью и
Сталин, Гитлер, Муссолини, Черчилль и Наполеон встречаются на том свете. Иисус оказывается среди них, в компании тех, кто вершил историю кровью и железом. Герои лишились власти, армий и самой жизни - теперь у них остались только слова, воспоминания и вечность, чтобы выяснять, что пошло не так. Сокуров собирает мертвых диктаторов и полководцев в одном пространстве, лишённом декораций. Здесь нет пейзажей, нет действия, есть только голоса, стоны и обрывки фраз на разных языках. Мир застыл между
Фауст, учёный, вскрывающий человеческое тело, не находит в нём души. Век Просвещения на исходе, и его больше не мучают вопросы познания. Доктора манят деньги и плотские удовольствия, а рядом униженный друг Вагнер пытается вырастить в пробирке гомункулуса - идеального человека. Ради новых желаний Фауст отправляется к Мефистофелю, который живёт в городе под видом ростовщика Маврикия. Дьявол охотно помогает, не требуя даже расписки. Вскоре Фауст встречает прекрасную Маргариту, чьего брата убил в
Жак Жожар, директор Лувра, остаётся в оккупированном Париже 1940 года. Ему предстоит решить, как сохранить музейную коллекцию, когда каждый шаг грозит конфискацией или уничтожением шедевров. Он не спасает сокровища в одиночку: в дело вступают немецкий офицер и случайные попутчики, чьи мотивы не всегда очевидны. Александр Сокуров переплетает игровые сцены с документальными кадрами. Время перестаёт быть линейным: прошлое Лувра оживает в разговорах с Наполеоном и Маратом. Главная угроза не в
Страна, которую он создавал, больше в нём не нуждается. Март 1923 года. Ленин наполовину парализован, с трудом передвигается по дому в Больших Горках и сомневается, что когда-нибудь поправится. Вокруг толпа неловкой прислуги, родственников и надоевшая охрана. Он оторван от внешнего мира: не может позвонить в Москву, важная информация до него не доходит. Поставленные людьми уверяют, что связь обязательно наладят, но это похоже на вежливую ложь. Болезнь оборачивает историческую личность просто
В тени войны, в старом доме капитана Шотовера, будто на дне морском, собираются странные гости. Каждый со своей болью, своей маской. Они ищут спасения от внешнего хаоса, но находят лишь внутреннюю бурю. Капитан, уставший от жизни, наблюдает. Его дочь Гесиона, её муж Гектор, другие — все они играют в какую-то ненужную игру. Флиртуют, говорят красивые слова, пытаются обмануть друг друга и себя. Но под этой легкомысленной оболочкой копошатся совсем иные чувства — зависть, ненависть, глубокая
Пожилая Александра приезжает в военную часть в Чечне навестить внука-офицера. Здесь, среди молодых мужчин и отгремевшей войны, она чужая: её не волнует напряжение службы, её тревожит другое. Александра вглядывается в лица солдат и местных жителей, пытаясь разглядеть в них то, что война стёрла. Она не спорит и не учит, но её присутствие меняет воздух вокруг. Для внука, живущего только приказами, и для всех, кто привык к ожесточению, Александра становится тихой загадкой. Её надежда и вера -
Весна 1942 года. В высокогорной резиденции, построенной для человека, чья воля перекроила карту Европы, царит странная, гнетущая скука. Адольф Гитлер и Ева Браун проводят день за днём в пустоте этого неприступного дома, откровенно дурачась и зевая в ожидании гостей. С приездом посетителей пустота сменяется пьянками и гулянками. Власть, претендующая на покорение мира, здесь оборачивается разрушительной работой над теми, кто её олицетворяет. Гитлер и Ева - несоединимые партнёры любовной драмы,
Война кончилась. Никита Фирсов возвращается домой, но дом — это уже не то место. Внутри всё выжжено, опустошено. Он бродит по послевоенному городу, как тень, пытаясь зацепиться за что-то простое и настоящее. И находит. Люба, студентка-медичка, становится для него этим якорем. Её молодость, её вера в будущее — словно слабый свет в его кромешной тьме. Никита, сам едва стоящий на ногах, с невероятной осторожностью берётся оберегать её хрупкий мир. Он становится её защитником, её опорой, находя в
Молодой врач Малянов прибывает в глухой туркменский поселок. Пыль, палящее солнце, время здесь потеряло свой ход. Дома из глины, чужие лица, непривычные звуки. Он пытается лечить детей, вести записи, но всё выходит из-под контроля. Реальность расползается, как мираж. Местный учитель Вечерко, странный и отстранённый, становится его единственным собеседником. Их разговоры — попытка найти хоть какую-то опору в этом зыбком мире. Но чем больше Малянов вглядывается в происходящее, тем меньше
Стоит ли прощаться с тем, кто уже ушёл, или носить его в себе до конца своих дней? Герой этого фильма - режиссёр, потерявший друга и учителя. Он возвращается в опустевшие комнаты, где ещё витает голос того, кого больше нет, и пробует удержать ускользающее тепло воспоминаний. В кадре - московские улицы, квартира, где недавно жил Андрей Тарковский, снег за окном. Сокуров не рассказывает биографию: он всматривается в тишину и оставленные вещи, пытаясь понять, как жить дальше, когда главный диалог
Война уже перекроила карты мира, но в разрывах между бомбёжками и сводками с фронта возникает странное чувство: враг у одних ворот делает бывших противников союзниками. Кадры кинохроники, снятые операторами СССР, Англии и Америки, складываются в единый поток. Операторская камера фиксирует не только победы, но и лица: усталые, решительные, потерянные. Автор связывает эти кадры сегодняшним взглядом, и военная хроника перестаёт быть просто отчётом. За строем солдат и дымом пожарищ проступают