Когда он ей был... так дорог! (1978)

Марчелло, плотник из Неаполя, каждое утро покупал сигареты и видел Лючию. Она стояла у пекарни в платье в горох, смеялась, раздавая сфольятэлле. Он сказал, что она пахнет мукой, пряча в карманах руки с оторванной пуговицей. Через месяц они сбежали в Милан, прихватив её чемодан с фамильным серебром.

Там всё было иначе. Он чинил станки на фабрике, а бригадир Джузеппе тыкал пальцем в брак и называл его южанином-мечтателем. Лючия стирала чужое бельё в прачечной, пересчитывая монеты для коммуналки. Обещанное море оказалось закопчёнными стенами и чужими голосами за тонкой перегородкой. Однажды вечером она разбила тарелку с макаронами. Ты обещал мне море, — сказала она. И всё кончилось.

Он вернулся в Неаполь один. Ночевал на вокзале, пока соседка-вдова не пустила его в свою квартиру, пропахшую ладаном. Она показала на трещину в стене. Здесь всё то же, — сказала она, — только тебя не хватало. А он смотрел в окно на ту самую площадь и понимал, что прошлое не вернуть. Оно осталось там, в Милане, в виде разбитой тарелки и тишины, которая легла между ними навсегда.